«Йо-йо-гонки»: пилоты назвали энергетические качели спринта опасными
После 17-круговой спринтерской гонки в Сильверстоуне, которую выиграл Антонелли, пилоты впервые сказали вслух то, что в пятницу звучало гипотезой: машины-2026 с половиной мощности от электрики едут по прямой рывками. Оскар Пиастри, седьмой: «Первый круг был просто хаосом с точки зрения расхода энергии — местами откровенно опасно»; весь круг он «пытался не влететь кому-нибудь в зад». Шарль Леклер, пятый: «Когда ты в борьбе, ты очень уязвим — у нас совсем другая отдача энергии, чем у остальных. Я был очень-очень медленным относительно машин вокруг, Макс был ещё медленнее». Ферстаппен добавил только: «Я решил для себя больше об этом не говорить».
Физика за жалобами есть. По нашим замерам скорости на прямой (чистые круги, без первого, без пит-кругов и нейтрализаций) медианный размах внутри одного круга между самой быстрой и самой медленной машиной поля составил 40 км/ч, на девятом дециле 47. Скорости сближения такого порядка в связке быстрых поворотов Сильверстоуна действительно опасны.
Дальше цифры расходятся с рамкой источника. Motorsport.com подаёт Сильверстоун как трассу, обнажившую проблему сильнее Монако и Барселоны, — против других спринтов сезона это не держится: Шанхай — 45 км/ч, Монреаль — 45, Майами — 39, Сильверстоун — 40. По разбросу медианных скоростей пилотов это вообще самый однородный уикенд сезона: 19 км/ч против 37 в Шанхае и 31 в Монреале. Названный Пиастри хаотичным первый круг дал разброс 12,4 с (Хэмилтон 1:36,120 — Албон 1:48,488) — около 13% времени круга, тогда как в Монреале выходило 22%, в Шанхае 21%. Ни машины безопасности, ни красных флагов: одно столкновение Переса с Алонсо (десять секунд Пересу) и трек-лимиты Хюлькенберга. Проблема настоящая, но новым в Сильверстоуне был не её масштаб, а готовность о ней говорить.
Рамку «мы медленные» ломает и второе наблюдение. У Ферстаппена в спринте самый ровный профиль пелетона — 298–308 км/ч, ни одного всплеска за 15 чистых кругов. У Аджара на той же машине пик 340 и лучшая медиана поля (314; следом Сайнс и Расселл по 311), разница пиков внутри одной команды — 32 км/ч. При этом по рабочему темпу Ферстаппен быстрее напарника на 0,472 с/круг и быстрее на 12 из 15 сопоставимых кругов, на финише — шестой против девятого.
Воскресенье повторило тот же разрез в гараже Ferrari. Леклер выиграл, ни разу не показав на прямой больше 311 км/ч (диапазон 289–311); Хэмилтон на той же машине разогнался до 351 — максимум гонки, — приехал третьим и уступил напарнику по среднему темпу. Оговоримся: 311 — не минимум поля, ниже пики были у Албона, Лоусона, Стролла и Норриса (305–310). Тем показательнее, что связь пиковой скорости с результатом близка к нулю: ранговая корреляция по финишировавшим +0,04 в гонке и −0,09 в спринте. Высокие пики встречаются и на подиуме, и в середине (Гасли 344 — десятое место), низкие — и у победителя, и у Стролла на девятнадцатом. Медленный на прямой не значит медленный.
Цифры стоит держать на длину вытянутой руки. Пик на прямой включает слипстрим: кто едет сзади, получает и «подсос», и сэкономленную энергию, так что ровный профиль отчасти означает просто чистый воздух впереди, а не удачную стратегию. Совпадение чисел мы за причину не выдаём.
Жалобы поэтому стоит читать как претензию к предсказуемости, а не к скорости. Леклер, говоривший про уязвимость, назавтра выиграл гонку: спор не про «регламент отнял темп», а про то, что закрывающая скорость перестала считаться на глаз. Скидку на положение говорящего сделать всё же придётся — пилот, публично давящий на FIA, торгуется за параметры под свою машину. Показательнее слов Пиастри то, что Норрис в той же McLaren назвал гонку «лучше, чем ожидал», а самый громкий критик сезона Ферстаппен замолчал. Аппаратно до 2027 года ничего не изменить, поэтому реалистичный сценарий — подкрутка параметров энергоотдачи по ходу сезона, а не переделка.
